ГЛАВА XIII. ЕЩЕ РАЗ ГЕСТЕР

ГЛАВА XIII. ЕЩЕ РАЗ ГЕСТЕР

Во время своей последней, довольно странной беседы с мистером

Димсдейлом Гестер Прин была потрясена, увидя, в каком состоянии находится

священник. Его нервы, несомненно, были совсем расшатаны, воля стала слаба,

как у ребенка. Он был совершенно беспомощен, хотя рассудок его сохранял

прежнюю силу, а возможно, и приобрел какую-то болезненную энергию, которую

мог придать ему только недуг. Зная цепь предшествовавших событий, скрытых от

других, Гестер легко догадалась, что к обычным для него угрызениям совести

добавилось какое-то ужасное внешнее влияние, нарушавшее душевное

благополучие и покой мистера Димсдейла. Она помнила, каким был некогда этот

бедный, заблудший человек, и ее душа была глубоко тронута, когда он,

содрогаясь от ужаса, обратился к ней ГЛАВА XIII. ЕЩЕ РАЗ ГЕСТЕР - отверженной, - прося поддержки против

врага, которого он инстинктивно чувствовал. И она сразу же решила, что он

имеет право на ее посильную помощь. Изгнанная из общества и отвыкшая

соразмерять свои представления о добре и зле с какими-либо внешними нормами,

Гестер увидела, а может быть ей так показалось, что на ней одной, и ни на

ком более, лежит ответственность за священника, которую она должна нести, не

считаясь ни с кем на свете. Узы, связывавшие ее со всем остальным миром, узы

из цветов, шелка, золота или из любого другого материала, все были порваны.

Здесь же были железные цепи их общего преступления, разорвать которые ни

она, ни ГЛАВА XIII. ЕЩЕ РАЗ ГЕСТЕР он не могли. Подобно всем другим узам, они налагали обязательства.

Теперь Гестер Прин занимала в обществе несколько иное положение, чем

то, в котором мы застали ее в первые часы ее позора. Шли годы. Перл

исполнилось семь лет. Ее мать с алым знаком на груди, поблескивавшим своей

причудливой вышивкой, давно уже примелькалась жителям города. И, как обычно

случается с теми, кто чем-либо выделяется из общества, а в то же время не

вмешивается ни в общественные, ни в личные интересы и дела, Гестер Прин

начала пользоваться своеобразным уважением. Здесь надо отдать должное

человеческой природе: если на сцену не выступает эгоизм, она охотнее любит,

чем ненавидит. Даже сама ненависть ГЛАВА XIII. ЕЩЕ РАЗ ГЕСТЕР постепенно и неприметно может перейти в

любовь, если только этому не будет препятствовать непрестанное новое

возбуждение первоначального враждебного чувства. Гестер Прин не раздражала,

не надоедала. Она никогда не пыталась бороться с обществом и безропотно

сносила самое дурное обращение; она не домогалась награды за свои страдания

и не требовала сочувствия к себе. Да и безупречная чистота ее жизни за все

эти годы, в течение которых, она была обречена на бесчестье, говорила в ее

пользу. А так как ей нечего было терять в глазах людей и она не питала

никаких надежд и, по-видимому, никакого желания чего-нибудь добиться,

возвращение бедной скиталицы на путь истинный могло быть ГЛАВА XIII. ЕЩЕ РАЗ ГЕСТЕР вызвано лишь

искренней любовью к добродетели.

Люди видели также, что Гестер, никогда не претендовавшая даже на самые

скромные мирские блага, за исключением права дышать общим воздухом и

добывать честным трудом рук своих насущный хлеб для маленькой Перл и для

себя самой, в то же время не отрекалась от своего родства с остальными



людьми, когда нужно было оказать кому-нибудь благодеяние. Никто с большей

готовностью не уделял из своего крошечного достояния неимущим даже тогда,

когда ожесточенный судьбою бедняк встречал ее насмешкой, вместо того чтобы

поблагодарить за еду, которую она постоянно приносила к его порогу, или за

одежду, сшитую для него руками, достойными вышить мантию для монарха. Никто

не проявил такой ГЛАВА XIII. ЕЩЕ РАЗ ГЕСТЕР самоотверженности, когда в городе свирепствовала чума. В

годы бедствий, общественных или частных, эта изгнанница сразу находила свое

место. Не как гостья, а как кто-то имеющий на это право, входила она в дом,

омраченный несчастьем, словно его скорбные сумерки были той средой, в

которой ей было дано право поддерживать общение со своими братьями и

сестрами. Там ее вышитая алая буква сияла неземным лучом утешения. Клеймо

греха становилось свечой у изголовья больного. В тяжкий последний час оно

светило страдальцу через грань времен, озаряло ему путь, когда луч земной

быстро угасал, а луч вечности еще не мог ему просиять. В такие минуты натура

Гестер - неисчерпаемый источник человеческой доброты - изливала ГЛАВА XIII. ЕЩЕ РАЗ ГЕСТЕР свое тепло и

щедрость на людей. Ее грудь с эмблемой позора становилась мягкой подушкой

для головы больного. Гестер сама посвятила себя в сестры милосердия, или,

пожалуй, тяжелая рука общества посвятила ее, когда ни свет, ни она сама не

могли предвидеть, что так будет. Алая буква стала символом ее призвания.

Гестер была так щедра на помощь, проявляла такую ловкость в работе и такую

готовность сочувствовать, что многие люди отказывались толковать алое "А" в

его первоначальном значении. Они утверждали, что эта буква означает "Able"

(сильная), - столько было в Гестер Прин женской силы.

Она заходила только в дома, омраченные несчастьем. Когда их снова

озаряло солнце, Гестер уже не ГЛАВА XIII. ЕЩЕ РАЗ ГЕСТЕР было там. Ее тень исчезала за порогом.

Женщина, сеявшая добро, уходила, даже не оглянувшись, чтобы принять

благодарность, может быть наполнявшую сердца тех, кому она служила с таким

усердием. Встречая их на улице, она никогда не поднимала головы в ожидании

приветствия. Если они все же решались обратиться к ней, она прикасалась

пальцем к алой букве и проходила мимо. В таком поведении можно было бы

усмотреть гордыню, но в то же время оно так напоминало смирение, что

общественное мление не могло постепенно не смягчиться. Общество деспотично

по своему нраву; оно способно отказывать в простейшей справедливости,

слишком настойчиво требуемой по праву, но почти так же часто оно награждает

щедрее, чем ГЛАВА XIII. ЕЩЕ РАЗ ГЕСТЕР следует, подобно деспоту, который любит, когда взывают к его

великодушию. Истолковывая поведение Гестер Прнн именно как обращение такого

рода, общество было склонно взирать на свою прежнюю жертву с большим

доброжелательством, чем она могла надеяться или, быть может, даже

заслуживала.

Правители города, а также люди, умудренные опытом и образованные,

дольше, чем народ, не признавали добрых качеств Гестер. Предрассудки,

которые они разделяли с простым людом, подкреплялись в них железным строем

мышления, поэтому освободиться от предубеждений им было гораздо труднее. Тем

не менее день за днем их угрюмые и жесткие морщины разглаживались, и с

годами на их лицах появилось выражение, близкое к благосклонности. Так было

с людьми высокого ранга, которых их видное ГЛАВА XIII. ЕЩЕ РАЗ ГЕСТЕР положение делало опекунами

общественной нравственности. Простые же люди давно простили Гестер Прин ее

грех; более того, они начали смотреть на алую букву не как на символ того

единственного проступка, за который она несла такое долгое и тяжкое

наказание, а как на напоминание о множестве добрых дел, совершенных ею с тех

пор. "Вы видите женщину с вышитой буквой на груди? - обычно спрашивали они

приезжих. - Это наша Гестер, которую знает весь город и которая так добра к

беднякам, так ухаживает за больными, так утешает несчастных!" Правда, при

этом, со свойственной человеческой натуре склонностью чернить других, они не

упускали случая рассказать о ее позорном прошлом. Тем не менее ГЛАВА XIII. ЕЩЕ РАЗ ГЕСТЕР в глазах тех

самых людей, которые это говорили, алая буква приобрела значение креста на

груди у монахини. Она сообщала носившей ее женщине священную

неприкосновенность, избавлявшую ее от всех опасностей. Случись Гестер

оказаться среди разбойников, эта буква защитила бы ее и там. Многие

рассказывали, сами этому веря, что однажды индеец направил стрелу в грудь

Гестер, но стрела, ударившись о букву, упала на землю, те причинив никакого

вреда.

Влияние буквы или, скорее, того положения, в которое она ставила свою

носительницу по отношению к обществу, на дух самой Гестер Прин было

могущественным и своеобразным. Легкая и изящная листва ее внутреннего мира

была иссушена этим докрасна раскаленным клеймом и давно опала, обнажив голый

и суровый контур, который ГЛАВА XIII. ЕЩЕ РАЗ ГЕСТЕР мог бы отпугнуть друзей и знакомых, если бы они

были у этой женщины. Даже внешность ее претерпела такое же изменение.

Возможно, что отчасти оно было вызвано подчеркнутой строгостью ее одежды и

величайшей сдержанностью манер. Грустно было и то, что ее роскошные густые

волосы не то были обрезаны, не то так запрятаны под чепец, что ни один

блестящий локон никогда не выскальзывал на солнечный свет. В силу всех этих

причин, а может быть, еще более из-за чего-то другого, казалось, что в лице

Гестер уже нет того, что могло бы привлечь взор любви, что стан ее, все еще

величественный, как у статуи, страсть ГЛАВА XIII. ЕЩЕ РАЗ ГЕСТЕР уже не мечтала бы заключить в свои

объятия и что на груди ее уже не обрело бы покоя пылкое чувство. У нее

исчезло какое-то качество, постоянное присутствие которого необходимо для

того, чтобы женщина оставалась женщиной. Нередки такие случаи, когда под

влиянием тяжелых переживаний и характер женщины и ее внешность приобретают

черты суровости. Если она была воплощением нежности, она умирает. Если же

она выдерживает испытание, ее нежность будет либо сокрушена, либо - а внешне

это то же самое - столь глубоко вдавлена в ее сердце, что никогда не

появится на свет. Последнее предположение, пожалуй, самое верное. Та,

которая когда-то была женщиной и перестала быть ею, может в любой миг ГЛАВА XIII. ЕЩЕ РАЗ ГЕСТЕР стать

женщиной вновь, для этого нужно лишь, чтобы ее коснулась палочка волшебника.

Впоследствии мы увидим, коснулась ли эта палочка Гестер Прин и свершилось ли

чудо превращения.

Мраморную холодность внешнего облика Гестар нужно отнести в

значительной мере за счет того обстоятельства, что ее жизнь круто повернула

от страсти и чувства к мысли. Одинокая в мире, лишенная поддержки общества,

с маленькой Перл на руках, которую нужно было наставлять и защищать,

одинокая и не лелеющая никакой надежды на восстановление своего положения,

даже если бы она и не презирала такую мысль, Гестер отбросила от себя

обрывки цепи. Закон света перестал быть законом для нее. Это был век ГЛАВА XIII. ЕЩЕ РАЗ ГЕСТЕР, когда

раскрепощенный человеческий разум стал проявлять себя более активно и более

разносторонне, чем в долгие предшествовавшие века. Люди меча свергли вельмож

и королей. Люди еще более храбрые, чем люди меча, сокрушили - не

практически, а в рамках теории, которая была истинной средой их действия, -

всю систему укоренившихся предрассудков, с которой в основном были связаны

старинные воззрения. Гестер Прин усвоила этот дух. Она обрела свободу

мышления, уже распространившуюся тогда по ту сторону Атлантики, но которую

наши предки, если бы они проведали о ней, сочли бы более тяжким грехом, чем

грех, заклейменный алой буквой. В уединенном домике на берегу моря Гестер

посещали такие мысли, которые не посмели бы войти ни в какое иное ГЛАВА XIII. ЕЩЕ РАЗ ГЕСТЕР жилище

Навой Англии, призрачные гости, столь же опасные для своей хозяйки, как

демоны ада, если бы кто-нибудь увидел их хотя бы только стучащимися в ее

дверь.

Примечательно, что люди, особенно дерзкие в своих помыслах, часто с

полнейшим спокойствием подчиняются внешним законам общества. Их

удовлетворяет сама мысль, даже не воплощенная в плоть и кровь осуществления.

Так, по-видимому, было и с Гестер. И все же, если бы не маленькая Перл,

которая пришла к ней из мира духов, путь Гестер, возможно, был бы совсем

иным. Она могла бы войти в историю рука об руку с Энн Хетчинсон как

основательница религиозной секты или стала бы прорицательницей. А тогда,

возможно ГЛАВА XIII. ЕЩЕ РАЗ ГЕСТЕР, и пожалуй даже наверно, суровый суд того времени приговорил бы ее

к смерти за попытку подорвать основы пуританского строя. Но все свои

мыслительные силы мать вкладывала в воспитание ребенка. Подарив Гестер дочь,

провидение возложило на мать обязанность растить и лелеять среди множества

трудностей зародыш и будущий расцвет женственности. Все было против Гестер.

Мир был настроен враждебно. Даже в характере ребенка таилось что-то

нездоровое, постоянно напоминавшее о том, что она была зачата в грехе, плод

беззаконной страсти своей матери, и это часто побуждало Гестер с горечью в

сердце вопрошать - на благо или на беду родилась это несчастное маленькое

существо.

Нередко с такой же ГЛАВА XIII. ЕЩЕ РАЗ ГЕСТЕР горечью думала она об участи всех женщин. Имеет ли

какую-нибудь ценность жизнь даже самых счастливых представительниц женского

пола? Что касалось ее собственного существования, то она уже давно решила

вопрос отрицательно и перестала думать о нем. Склонность к размышлению хотя

и может сдерживать порывы женщин, равно как и мужчин, наполняет их печалью.

Быть может, они чувствуют, что перед ними - непосильная задача. Ведь в

качестве первого шага необходимо разрушить и выстроить заново всю

общественную систему. Далее, сама природа женщины или ее наследственные

привычки, превратившиеся во вторую натуру, должны значительно измениться,

прежде чем женщина сможет занять достойное и приемлемое положение. Наконец,

если даже все прочие трудности будут устранены, женщина не сможет

воспользоваться ГЛАВА XIII. ЕЩЕ РАЗ ГЕСТЕР преимуществом этих предварительных преобразований до тех

пор, пока в ней самой не произойдет еще более значительная перемена, но

тогда, возможно, испарится та невесомая сущность, из которой и состоит ее

подлинная жизнь. Женщине никогда не разрешить этих проблем, отпираясь лишь

на разум. Для их разрешения существует один-единственный путь. Стоит лишь

сердцу женщины взять верх над разумом, как они исчезнут. Так Гестер Прин,

чье сердце утратило свой естественный здоровый ритм, блуждала без путеводной

нити в мрачном лабиринте мыслей, то сворачивая при виде непреодолимой

пропасти, то в ужасе отступая от глубокой бездны. Все вокруг нее было дико и

пустынно, она нигде не находила приюта и поддержки ГЛАВА XIII. ЕЩЕ РАЗ ГЕСТЕР. Случалось, что в ее душу

закрадывалась страшная мысль: не лучше ли сразу же отправить Перл на небо и

предать себя воле вечного судии?

Алая буква не оправдала своего назначения.

Однако теперь беседа с преподобным мистером Димсдейлом во время его

ночного бдения дала ей новую пищу для размышлений и указала цель, достойную

любых усилий и жертв. Она стала свидетельницей ужасных мук, под бременем

которых изнемогал или, вернее, изнемог священник. Она видела, что он стоял

на грани безумия, если уже не переступил ее. Не приходилось сомневаться в

том, что, при всей мучительности тайных угрызении совести, более смертельный

яд добавляла к ним рука, предлагавшая облегчение. Тайный враг все время

находился рядом, скрытый личиной ГЛАВА XIII. ЕЩЕ РАЗ ГЕСТЕР друга и помощника, и, пользуясь

предоставленными ему возможностями, постоянно давил на слабые стороны души

мистера Димсдейла. Гестер невольно опрашивала себя, не потому ли, что у нее

не хватило правдивости, мужества и верности, священник оказался в таком

положении, которое предвещало для него только терзания, без каких-либо

надежд на благоприятный оборот. Ее единственное оправдание заключалось в

том, что она не видела иного способа спасти его от еще более страшного

крушения, чем пережитое ею, как согласиться на условия, предложенные

Роджером Чиллингуорсом. Именно это и заставило ее сделать выбор, который,

как теперь оказалось, был роковым. И она решила по мере сил своих исправить

ошибку. Закаленная годами тяжелых и суровых испытаний ГЛАВА XIII. ЕЩЕ РАЗ ГЕСТЕР, она теперь

чувствовала себя не такой бессильной перед Роджером Чиллингуорсом, как в ту

ночь, когда, униженная грехом, почти потеряв рассудок от еще непривычного

позора, встретилась с ним в камере тюрьмы. С тех пор она поднялась на более

высокую ступень. Старик же, напротив, опустился до ее уровня, а может быть,

месть, ставшая целью его жизни, низвела его еще ниже.

Словом, Гестер Прин решила повидаться со своим бывшим мужем и сделать

все, что было в ее власти, чтобы спасти жертву, которую он держал в

неумолимых тисках. Случай представился скоро. Однажды, гуляя с Перл в

уединенной части полуострова, Гестер увидела старого врача с корзинкой в

одной руке и тростью в ГЛАВА XIII. ЕЩЕ РАЗ ГЕСТЕР другой, склонившегося к земле в поисках корней и

трав, необходимых ему для приготовления лекарств.


documentbdlwcmz.html
documentbdlwjxh.html
documentbdlwrhp.html
documentbdlwyrx.html
documentbdlxgcf.html
Документ ГЛАВА XIII. ЕЩЕ РАЗ ГЕСТЕР